ПАХРА КАК СРЕДСТВО ВОСПИТАНИЯ И

СРЕДА ОБИТАНИЯ СВОБОДНОГО ДУХА

МОЛОДОГО ПОКОЛЕНИЯ

НАЧАЛА 60-х ГОДОВ ХХ СТОЛЕТИЯ

Дмитрий Симуков

Опыт критического анализа

Пролог. "Две большие разницы"

По грибы "за вышку"

Обычно за грибами мы ходили "за вышку", километра за два с половиной от поселка по высоковольтке. То, что в обиходе именовалось "высоковольткой" и "вышкой", требует пояснения. За нашим поселком прямо через овраг шла высоковольтная линия электропередачи на деревянных еще, черных от пропитки креозотом, столбах с изображением злобного черепа с костями –– не влезай, убьет!

По обе стороны от нее темной стеной стоял смешанный лес. Разбитая колхозными грузовиками глинистая дорога вдоль высоковольтки постепенно поднималась в гору. За многие годы тысячи грибников, боясь в дождливую погоду увязнуть в ее колеях, протоптали по обочине свои тропы. В 70-е годы параллельно старой, здесь протянули еще одну высоковольтную линию, уже на стройных круглых бетонных столбах, напоминавших мачты старых парусников. Просеку под этими двумя линиями расширили, и очень скоро она заросла благоуханной лесной малиной.

Примерно через километр справа от высоковольтки открывалась опушка леса. Здесь, между огромных старых берез в низкой траве росли, да еще семьями, белые грибы: по 16 – 18 штук на одном месте! За опушкой лежало поле, которое засеивали то пшеницей, то клевером. За полем виднелась деревенька Фоминки, и дальше опять стояла стена леса. Мы очень любили это место за его красоту, за открывающуюся перспективу, не говоря уже грибах.

Но к "вышке" нужно было идти еще дальше. Она возникала как-то незаметно, вдруг, за кромкой скрывавшего ее леса. Это был триангуляционный геодезический знак, стоявший посреди большой прямоугольной вырубки, врезавшейся в лес. Сооружен он был из бревен в виде узкой у основания пирамиды метров под двадцать высотой. Вершина ее оканчивалась ржавым железным колпаком, напоминавший своей формой речной бакен. Внутри вышки были деревянные лестницы, по которым можно было добраться до самой верхней площадки. От старости, дождей и ветров бревна посерели, лестницы кое-где стали трухлявыми, и я не решался испытывать судьбу, чтобы подняться на самый верх, откуда, надо полагать, открывался прекрасный вид на окрестности. Со временем основание вышки стало подгнивать, ее постоянно укорачивали, и, в конце концов, от вышки остался лишь тот железный колпак, который некогда венчал ее вершину. Теперь, по-моему, не стало и его.

 

Поравнявшись с вышкой, нужно было пересечь по диагонали вырубку, где она возвышалась. Далее предстояло продираться сквозь дремучий лес со штабелями полусгнивших бревен, оставшихся от санитарных порубок. Через некоторое время лес впереди редел, и ты оказывался у "Круглого болота" — тоже местный пахринский топоним среди знающих грибников. Болотце походило на перевернутое блюдце метров двести диаметром посреди лесного массива, и все заросло высокой травой. В центре этого "блюдца" находился круглый островок с тоненькими невысокими березками и осинками. Деревца эти никогда не вырастали, потому что своими корнями уходили в торфяную подушку, насквозь пропитанную водой. Похоже было, что время для них остановилось.

Особенно красиво здесь было в начале осени. Пестрая нежность красок болотной поросли создавали ощущение, что перед тобой очаровательная плэнерная акварелька.

Меня всегда тянуло в центр этого болотца, чтобы взглянуть на мир как бы изнутри этой акварельки. Но я боялся туда пробраться. В моей памяти надолго запечатлелся тот ужас, который я испытал в детстве, читая "Кладовую солнца" Михаила Пришвина и его описание болота: топь, змеи, гибель…

Вокруг болотца в изобилии росли белые грибы. Не только их количество, но и вид могли бы удовлетворить самого требовательного грибника. Тут были и крепыши, и огромные, но чистые и еще крепкие "патриархи". Один такой гриб я даже извлек из-под мощного березового корня, об который мой трофей, стремясь к свету, обломал края своей шляпки. Шляпка же была с хорошую обеденную тарелку, и гриб стал походить больше на голову слона с необъятными висящими ушами.

Среди высокой травы прятались маленькие подберезовики на невероятно длинных тонких ножках и с белесыми шляпками. Они так тянулись к солнцу, а его им так не хватало... Обыкновенные чернушки –– черные подгрузди –– мы таскали оттуда чуть ли не ведрами. Как-то раз мне пришлось даже снять с себя рубашку и сделать из нее что-то вроде мешка, который я набил маленькими, крепенькими, чуть осклизлыми, в земле и хвое, грибочками. В засолке они были потрясающи!

Вообще грибы, на мой взгляд, постоянно подкидывают нам проблемы. Ну почему, к примеру, какой-то год назад веками известная людям "свинушка" была вполне съедобна, а, скажем, в другой сезон она стала причиной отравления целых семей? Я думаю, что известное выражение древних римлян можно в этой связи чуть-чуть изменить: "времена меняются, и грибы меняются вместе с ними". Или, скажем, проблема "поганок". Сколько же незаслуженных обид в виде пинков, сбивания да и просто презрения натерпелись от нас, детей, да от и взрослых несчастные валуи, "зонтики", чесночники…

Как-то раз я стоял на полянке в раздумье: она была усыпана грибами, ну никак не подпадавшими под категорию "приличных": с желтовато-кремовой слизистой шляпкой, под нею крупные пластинки, белая в мохрушках ножка, а в самом низу ее "бульбочка" цыпленочно-желтого цвета. Чуть поодаль круги лиловых грибов, а еще дальше, в траве, такая же россыпь похожих грибов, но только цвета серого осеннего неба. Я уже был в том возрасте, когда бессмысленное и варварское вторжение в Природу осталось в прошлом, и на смену пришла пытливость –– а что же это за грибы такие? Ведь, согласитесь, даже хорошему справочнику по грибам не всегда можно довериться: а вдруг на рисунке цвет не так передан или еще что.

И вот в момент самых глубоких моих раздумий на ту же полянку вышла Елена Александровна Кузьмина, жена М.Ромма. Мы поздоровались, и она, окинув взглядом полянку, радостно сказала: "Ой, сколько здесь еловой мокрухи ! Да и лиловой и серой рядовки ! Вам повезло, это прекрасные грибы". Так, благодаря Елене Александровне, наша семья расширила свои границы познания грибного мира.

Бережное отношение к грибам, умение разбираться в них стало нашей традицией, прививаемой детям с малых лет. Помню, когда моей дочери Любе было года четыре, мы гуляли с ней в лесу, и нас остановила одна пара с просьбой проконсультировать их насчет собранных грибов –– где хорошие, а где плохие. Для непосвященного в лесные таинства задача было достаточно сложной: в корзинке вперемешку лежали летние, осенние и ложные опята. Я попросил Любу помочь этим грибникам, незаметно кивнув им головой, –– дескать, все в порядке, все под контролем. И вот мой ребенок быстренько разложил содержимое корзинки на три кучки, объяснив той паре, в которой из них какие грибы, чем они отличаются друг от друга, и какие из них плохие. Я вновь чуть кивнул, подтверждая Любину "компетентную" оценку. Все остались довольны друг другом.

Вернемся, однако, к болотцу. С годами я все же преодолел свой мистический страх перед ним. Да и само болотце изменилось –– покрылось множеством крепких кочек, густо поросших травою, так что провалиться в топь мне не грозило. Однажды я нашел место, где дерн не так предательски колыхался, и добрался до центра березового островка. Мои былые детские страхи мгновенно улетучились, как только я увидел высокие, до полуметра, травянистые кочки, сплошь покрытые тонкими плетями клюквы. Ее спелые ягодки горели гранатной россыпью. У меня было ощущение, что я открыл какую-то скрываемую дотоле от меня Природой тайну.

Годы спустя болотце утратило свое очарование. В нескольких местах бульдозерами был срезан дерн, чтобы добраться до мощного слоя черного торфа. Естественно, на промышленную разработку этот крохотный пятачок не тянул, и вскоре все работы были прекращены. С той поры болотце зияло большими, заполненными черной водой ямами, как страшными пустыми глазницами.

Недавно я, проделав огромный крюк (все вокруг застроено), все-таки прошел путем своего детства по нашей высоковольтке… По обе стороны от нее мне встречались груды строительного мусора, омерзительные свалки, даже помятый кузов автомобиля… То были свидетельства присутствия жителей новых коттеджей в изобилии, как раньше грибы, расплодившихся в наших окрестностях.

 

Быть может, мой читатель и пожмет плечами, найдя детальное описание нашего болотца, деревьев на нем, той же клюквы, не стоящими такого восторга. Но для меня это дорогие воспоминания о моем детском познании природы, которая ныне так стремительно и притом невозвратно ускользает от нас. Пусть, как моментальное фото, этот кусочек природы запечатлится хотя бы в моем описании: слова не выцветут со временем, как краски. Да и вообще то, что написано пером, топором, как известно, не вырубить.
Начало. Путь на Пахру

Наша дача

Честное слово скаута
Первый пахринский сезон
Земной поклон министру строительства Н.А.Дыгаю
Обитатели нашего поселка
Слесарские рассказы
Наш "мозговой центр"
Ассенизатор-интеллигент Кузьмич
Поселковые окрестности
По грибы "за вышку"
Пахринское сафари
Дети Пахры конца 50-х – начала 60-х годов
Разные судьбы
Алексей Кеменов
Сергей Воробьев
Пожар
Эпилог… Младая будет жизнь играть!
Фотоальбом