ПАХРА КАК СРЕДСТВО ВОСПИТАНИЯ И

СРЕДА ОБИТАНИЯ СВОБОДНОГО ДУХА

МОЛОДОГО ПОКОЛЕНИЯ

НАЧАЛА 60-х ГОДОВ ХХ СТОЛЕТИЯ

Дмитрий Симуков

Опыт критического анализа

Пролог. "Две большие разницы"

Пахринское сафари

Году в 2002 нашу скромную речку Десна "прославила" газета "Московский комсомолец". В сенсационной заметке сообщалось, что у одного из владельцев коттеджей, выстроенных рядом с деревней Бутаково (километра два по прямой от нашего пляжа, а по реке — чуть больше) сбежал из специального садка взрослый крокодил, который нашел себе убежище в нашей речушке. Его долго искали. Когда же крокодила, наконец, обнаружили в тихой заводи, понадобились усилия трех здоровенных мужиков, чтобы изловить эту рептилию и вернуть хозяину.

Ну, как после этого не утверждать, следуя известному анекдоту, что Пахра –– родина крокодилов! И попугаев. У меня улетел один такой, маленький, изумрудно-зеленый, с красной грудкой и нахальным нравом. Неделю спустя его видели порхающим по березам в конце поселка.

А лев в Пахре? Все мы ходили в конце 60-х к забору дачи детского писателя Юрия Яковлева поглазеть на нежившегося под березками самого настоящего льва по имени Кинг. Этого льва с младенческого возраста воспитала в "человеческой стае" семья Берберовых. Тогда о Кинге писали все газеты. Однажды Берберовы привезли своего "ребенка" в Пахру к писателю, который в 1975 году работал над сценарием фильма "У меня есть лев", чтобы тот воочию познакомился с главным "героем".

Спустя несколько лет мы прочли в газетах, что всенародный любимец Кинг каким-то образом выбрался из квартиры и пошел себе гулять на свободе. Всех дальнейших подробностей я не знаю: не то лев все-таки на кого-то напал, не то на него напал растерявшийся милиционер, который "во избежание" принял меры — застрелил Кинга. Все это было очень грустно. Похоронили льва на участке Юрия Яковлева.

Прочитав мои заметки о Пахре и сделав ряд уточнений, Алексей Сикорский, мой товарищ по пахринской юности, вернулся к моему повествованию об экзотических животных, рептилиях и пернатых, волею судеб также вкусивших пахринской свободы.

— Я бы мог здесь кое-что добавить, — сказал Алеша. — Ты ведь ничего не знаешь о Марсике.

— Марсик? Это кошка? Собака? — поинтересовался я.

— Бери выше. Королевская мартышка зеленовато-серебристого цвета, ростом с полметра и с длиннющим хвостом.

Я уставился на Сикорского в великом удивлении, и приготовился внимательно слушать. Как же много интересного, оказывается, происходило у нас в Пахре, пока меня мотало по зарубежным городам и весям…

Вот что поведал Алексей. В начале 70-х годов один из поклонников матери его младшего сводного брата –– Алика, преподнес ей, певице филармонии, весьма экзотический подарок –– ту самую обезьяну. Естественно, наш дарвиновский предок-примат (я с большим недоверием отношусь к этой теории) был привезен в Пахру на дачу Сикорских, чтобы привольно скакать по березам да елкам. К ошейнику обезьяны был прикреплен длинный тонкий поводок: так было быстрее поймать проворную обезьяну. С этим поводком она и носилась по участку.

Соседями Сикорских были Мусатовы. Так вот, однажды к Мусатову пожаловал какой-то высокий гость. Чтобы продемонстрировать дары осенней природы — грибы, собранные с участка, краснобокие яблоки и другие красивые плоды сада-огорода, Алексей Иванович расположил все это живописными кучками на дощатом столе под елью. По замыслу хозяина этот натюрморт должен был положительно повлиять на эстетическое мировосприятие важной персоны после того, как они, окончив деловые переговоры, выйдут на крыльцо.

Но, как известно, человек предполагает, а… Короче, этот живописный натюрморт привлек внимание Марсика с соседнего участка. Недолго думая, он перемахнул через забор и по-хозяйски уселся на столе, хватая что ни попадя своими коричневатыми ручонками. Грибы, как явно не соответствовавшие его вкусу, он сразу же смахнул со стола, а вот яблоки ему больше пришлись по душе: он стал надкусывать их и швырять в разные стороны.

В этот момент на крыльцо дома вальяжно вышел Мусатов с гостем, и оба остолбенели. Согласитесь, что в подмосковном дачном поселке тогда (я говорю именно о 70-х годах) можно было встретить — ну, белку, ежа, заблудшую собаку, полудикую кошку. Но чтобы у себя на участке увидеть наглую обезьяну, да еще швыряющую направо и налево дары русской природы — это уж слишком. Был большой шум, сопровождавшийся громовыми раскатами хохота. За Марсиком тут же примчался Алик и, изловив того за поводок, увел к себе на участок.

Забавные истории, героем которых была эта обезьяна, случались и позже. Как-то раз Алик зашел на дачу к Андреевым с Марсиком на поводке и в доме выпустил его: пусть животное немного побудет на свободе. А дом Андреевых, надо сказать, отличался и тогда и сегодня особой, граничащей с маниакальной, любовью к чистоте его хозяйки –– известной киноактрисы Елизаветы Владимировны Кузюриной.

И вот обретший свободу Марсик, вскочив на кухне на разделочный стол, за которым обычно колдовала Елизавета Владимировна, изготовился к свершению "малой" нужды. Это не укрылось от бдительного ока Игоря –– сына хозяйки. Он ринулся к нарушителю общепринятых норм поведения, крича в ажиотации: "Ты чего тут расселся?!! А ну, пошел вон отсюда!" При этом его перекошенное от праведного гнева лицо приблизилось к мордочке Марсика, на которого угрозы Игоря никак не подействовали. Более того, успев наделать лужицу, Марсик в мгновение ока, как хороший боксер, выкинул вперед свой темненький кулачок и заехал Игорю по скуле, да так, что у того под глазом тут же налился приличный фингал. Нужно ли говорить, что Алик Сикорский с Марсиком были немедленно выдворены с дачи Андреевых, с наказом впредь появляться в единственном, "человеческом", числе.

Когда я уже написал о Марсике, то поделился этой историей со своими родственниками и друзьями. И тут выяснилось, что многие его или видели, или имели "счастье" лично пообщаться с этим приматом.

— Ну, как же, я помню эту обезьяну. Она все время у Алика на плече сидела и постоянно гадила ему на спину. Положительных эмоцией она у меня никаких не вызывала, — отозвался о Марсике мой племянник, которому в ту пору было лет двенадцать.

— Марсик?! — улыбнулась Аня Масс, наша соседка по даче. — Моя мама как-то раз, войдя в кухню, обнаружила его на кухонном столе. Он лакомился только что привезенными из Москвы плюшками, фруктами и конфетами. С конфетами он управлялся особенно ловко: в мгновение ока разворачивал их, надкусывал и тут же швырял на пол. Скорее всего, он проник в дом через приоткрытое окно. Мама схватила массивную трость с набалдашником, с которой мой папа обычно прогуливался по поселку, и стала тыкать ею в обезьяну. Но та, ощерившись, ухватила конец трости и потянула ее к себе.

В силу своего почтенного возраста, — продолжала Аня, –– мама оставила преимущество за противной стороной, сказав только: "Да ну тебя к черту!" После этого на кухонное ристалище вступил мой муж, Виктор Матвеевич. На все его хулительные слова и махание руками Марсик не реагировал до тех пор, пока Виктор Матвеевич не плеснул в него водой из ведра. Только после такого душа Марсик ретировался тем же путем через окно, прихватив с собой плюшку. Причем покидал он кухню не спеша, что-то ворча про себя и злобно огрызаясь. Вероятно, он костерил на чем свет стоит всех этих двуногих существ, покусившихся на его свободу.

— А что же стало с той обезьянкой? — поинтересовалась наша приятельница, живущая в "писательских" домах на Аэропорте, когда в разговоре я упомянул о том случае. — Кстати, я не раз видела, как на скамейке у соседнего дома кто-то сидел с обезьяной. Судя по твоему описанию, это была именно та самая.

Действительно, за забавными эпизодами с пахринской обезьяной я как-то упустил из виду ее дальнейшую судьбу. Пришлось вновь звонить Алексею Сикорскому: –– "А что стало с Марсиком?"

Выяснилось, что кончил Марсик свою жизнь плохо. Во время семейных застолий он приучился хватать бокалы с пивом и мгновенно опоражнивать их. Поначалу у него пытались отнимать пиво, но это было возможно, если Марсик успевал ухватить бокал только одной лапкой. Если же он вцеплялся в стакан двумя, то, понимая гнусные намерения людей отнять у него добычу, он скалил свои острые длиннющие зубы, и уже никому не хотелось связываться с этим агрессивным алкоголиком.

Водку Марсик поначалу не любил, все больше налегал на пиво. Но как-то раз, опрокинув нетвердой рукой стоявшую на столе рюмку с водкой, он решил попробовать разлившуюся жидкость. Неожиданно ему понравилось. Теперь уже рюмку с традиционным русским напитком у него и подавно было не отнять. Но, в отличие от людей, после опрокидывания рюмочки Марсик не издавал удовлетворенного кряка, не занюхивал ее рукавом и не ставил ее обратно на стол. Он просто разжимал кулачки, и пустая рюмка летела на пол, разбиваясь на мелкие осколки.

Когда Марсик умер, вскрытие показало, что причиной его смерти был жесточайший цирроз печени. Сия притча, абсолютно не придуманная и похожая, скорее, на рассказ какого-нибудь члена общества анонимных алкоголиков, может послужить кому-то достойным уроком. Нет, все-таки рано списывать со счетов дарвиновскую теорию эволюции: между людьми и приматами еще так много общего…

 

Неожиданно я выяснил, что вообще соседство писателей с экзотическими животными имеет свою давнюю историю. Более того, наш поселок имеет к ней самое непосредственное отношение. Ведь он расположен по Калужскому направлению, то есть, говоря "по-раньшеному", территориально мы принадлежали бы Калужской губернии, а не Нарофоминскому району, как теперь. И вот что произошло в этой губернии больше ста лет назад.

Из своего путешествия по Индии Антон Павлович Чехов привез в Россию мангуста и назвал его Сволочью. В своем письме к другу писатель восхищался: "Ах, ангел мой, если бы вы знали, каких милых зверей я привез с собой из Индии! Это мангусты величиной со средних лет котенка, очень веселые и шустрые зверьки". При этом он считал, что его мангуст "есть помесь крысы с кроликом, тигром и обезьяной". [В книге речь идет, в основном, о Сволочи. Куда девались остальные зверюшки – не ясно. Д.С.]. Однако, не все разделяли умиление писателя. Его отец, Павел Егорович, в своем письме к сыну Ивану писал: "Мангуст тоже не дает покою, Мамаше нос откусил ночью, которая испугалась, когда увидела кровь. Теперь зажило". Помимо всего прочего, мангуст бил посуду и вытаскивал пробки из бутылок. Вообще Павел Егорович считал поведение Сволочи "ярким образчиком звериного хулиганства".

При переезде в Багимово мангуст убежал в лес. Левитан негодовал: "Как вы упустили мангуста? Ведь это черт знает что такое! Просто похабно везти из Цейлона [вероятно, он имел в виду Индию – Д.С.] зверя для того, чтобы он пропал в Калужской губернии!" Вскоре Сволочь был пойман и водворен в Богимово. Потом Чехов отдал его в Зоосад.

 

Но довольно экзотики, вернемся к нашей повседневности. Если не ошибаюсь, в 1992 году на наших заасфальтированных аллеях по утрам и вечерам стал раздаваться мерный стук лошадиных копыт. Когда однажды он послышался рядом с нашим участком, мы с папой тут же прильнули к щелям в заборе. Спокойным, прогулочным шагом мимо нас проходила, –– нет, проплывала дивная, серая в яблоках кобыла. Теперь я понимаю, что ныне под Москвой легче встретить обезьяну или крокодила, чем вот такое грациозное животное, связь которого с человеком была неразрывной на протяжении многих тысячелетий. Верхом на кобыле с профессиональной выправкой опытной наездницы восседала молодая женщина. По мере удаления от нашего участка этой пары, затихал и стук лошадиных копыт. Папа долго не мог успокоиться: "Нет, ты видел эту стать, эту шею?! А как кобыла ухожена!" Я хорошо понимал его восторг. В юношеские годы в деревне Сигеевке, где папина мама с детьми пережидала революционные пертурбации в Петрограде, ближайшим его другом по работе в поле была лошадь. Образ этого животного сопровождал папу всю жизнь –– поля его рукописей испещрены изображением лошадей.

Позже я выяснил, что кобылу зовут просто и нежно –– Маня, и что владелица ее дочь Юлии Друниной Елена, которая стала жить в нашем поселке. Думаю, Маня своей жизнью довольна: Елена –– ветеринар и профессиональный тренер по выездке лошадей, хорошо знающая характер своих подопечных.

Как-то раз на узкой тропинке в густом подлеске за нашим поселком я встретил Елену верхом на Мане. Сам я был верхом на ярко-алом скутере. Естественно, я уступил дорогу этой паре, не преминув опровергнуть утверждение Остапа Бендера, что "железный конь идет на смену крестьянской лошадке". Мне кажется, они обе улыбнулись.

Дональд Рейфилд. [Жизнь Антона Чехова]. Издательство Независимая Газета , 2005, сс.322, 326, 331-332, 334, 336

 

Начало. Путь на Пахру

Наша дача

Честное слово скаута
Первый пахринский сезон
Земной поклон министру строительства Н.А.Дыгаю
Обитатели нашего поселка
Слесарские рассказы
Наш "мозговой центр"
Ассенизатор-интеллигент Кузьмич
Поселковые окрестности
По грибы "за вышку"
Пахринское сафари
Дети Пахры конца 50-х – начала 60-х годов
Разные судьбы
Алексей Кеменов
Сергей Воробьев
Пожар
Эпилог… Младая будет жизнь играть!
Фотоальбом