ПАХРА КАК СРЕДСТВО ВОСПИТАНИЯ И

СРЕДА ОБИТАНИЯ СВОБОДНОГО ДУХА

МОЛОДОГО ПОКОЛЕНИЯ

НАЧАЛА 60-х ГОДОВ ХХ СТОЛЕТИЯ

Дмитрий Симуков

Опыт критического анализа

Пролог. "Две большие разницы"

Эпилог… Младая будет жизнь играть!

Мы выросли, а молодежная Пахра продолжала существовать. Мой племянник Алеша, родившийся в 1961 году, дружил здесь с Таней Розовой, Ксюшей Драгунской, Темой Боровиком, Катей Корольковой, Катей Гердт.

Когда родилась моя дочь Люба в 1979 году, то и она вкусила прелестей пахринской свободы в компании себе подобных — Лены Кеменовой –– дочери Андрея и, соответственно, племянницы Лешки Кеменова, Нины Скуйбиной, внучки жены Эльдара Александровича Рязанова, Оси Червинского, внука Михаила Абрамовича, Насти Скорик, внучки Виктора Сергеевича Розова.

Хоть эта копания и была совсем маленькой, но они крепко держались вместе. Погодками были только Люба с Леной, все остальные младше, но каждый обладал своей притягательной особенностью, был интересен для остальных. Оське было лет шесть, а Любе с Леной по десять, но они к нему по-доброму относились: "Он очень умный", — говорила Люба.

Ося, этот вечно босой худенький мальчик отличался рассудительностью и прекрасной образной речью. Он вызывал у нас, взрослых, невольное уважение какой-то своей обстоятельностью. На любые, даже простые вопросы, Ося отвечал развернуто, глубоко, и при этом с подкупающей детской непосредственностью. Он мог страницами цитировать тексты из книг, которых прочел немало. В шесть лет он сочинял пьесы. У девчонок Оська был заводилой всех игр, он был признанным лидером, генератором идей. Заходя к нам в дом, он частенько говорил: –– "Как вкусно у вас пахнет!", после чего моя мама бросалась кормить его всем, что было в доме. Ося поедал все с огромным удовольствием и аппетитом.

Настя была самой маленькой и всей своей душой тянулась к более "взрослым" друзьям, старше ее года на 4–5. Помню, придет она к нам на участок, стоит застенчиво в сторонке, затаенно ждет, когда эти "богини" — Люба с Леной снизойдут до нее со своего Олимпа. Я всегда испытывал щемящее сочувствие к Насте, которая подпадала под действие жестокого закона детства — возраст. Через какое-то время она обрела свое девчоночье счастье: "небожительницы" допустили ее в своей ареопаг.

Позже Люба мне рассказывала, что в поселке была большая компания детей постарше их. Заводилой там была дочь писателя Яковлева Настя. Игры у них были уже "социального" характера: под влиянием горбачевской перестройки в поселке появились свои "Раиса Максимовна", сам "Горби", "роскошные" квартиры в кустах, даже таксисты и собственные бумажные "деньги". Этакая реальная игра в "Монополию" в пахринских условиях, отражавшая перемены в стране. Но здесь был свой возрастной ценз. Любу с друзьями не принимали: теперь уже они оказались слишком малы для той компании.

Наши унывали не долго. Выручил набор "Юный химик", который кто-то подарил Лене Кеменовой. Пошла серия опытов с дикой вонью, пеной страшного цвета, взрывами, пламенем. Удивляюсь, как это девчонки при своей любознательности не изготовили из подручных средств чего-нибудь типа гексогена.

Потом подружек внезапно захватила "кладбищенская" тема: хоронили мышей, попавших в мышеловки, из конструктора "лего" возводили гробницы со светящимися крестами. Можно только диву даваться, сколь странными бывают детские увлечения. Они же устраивали "бега" дождевых червей: кто придет первым! Но мне дочь обо всем этом поведала гораздо позже.

Наши девчонки с Оськой свободно перемещалась по поселку и кучковались то на даче то Рязанова, то Червинского, то Кеменовых, то у нас. На каждой территории у них был свой собственный интерес, и при том не всегда невинный. Когда Любе и Лене было лет по пятнадцать, они вместе с Ниной "попировали" у Эльдара Александровича — опустошили бутылочку "кампари" аккурат до середины этикетки, чтобы сразу не бросалось в глаза, а другую бутылку простенького сухого вина, стоявшую в баре во втором ряду, просто умыкнули.

А однажды наши дети — им было лет по десять тогда — тихо исчезли из виду и какое-то время не мельтешили перед глазами. Когда их отсутствие превысило все допустимые нормы, моя мама двинулась на поиски. Всю компанию она застала на даче у Червинских. Детишки сидели на полу, уставившиеся во все глаза в экран телевизора. А там… шестилетний Оська на видеомагнитофоне крутил юным девам жесткое немецкое порно. Мама была в шоке. Дети — нет.

В ту пору я об этом эпизоде не знал, и всегда пытался дома переключать программы телевизора, когда, по моему мнению, там показывали нечто, не предназначенное для детских глаз. Когда Люба выросла и уже вышла замуж, она со смехом припомнила мне мои жалкие попытки оградить ее от "тлетворного" влияния телевидения. –– "Я прошла хорошую видеошколу у Оськи", — добавила она. Теперь уже в шоке был я.

…И эти дети выросли и разлетелись. Люба окончила Академию печати (бывший Полиграфический), стала дизайнером, специалистом в области компьютерной графики. Она вышла замуж и живет теперь в Киеве, нося звучную фамилию Преображенская. Оська стал Джозефом Червински и ныне обретается в Соединенных Штатах. Нина Скуйбина окончила Московский архитектурный институт, работает в Москве, проектируя в одной фирме коттеджи из дерева. Лена Кеменова долгое время обожала учиться: вначале был театрально-художественный колледж, потом курсы визажистов в престижной студии. Еще школьницей она успела поработать моделью. Закончилась ее тяга к учебе, когда она получила диплом юридического факультета Университета Российской Академии Образования. Она тоже вышла замуж, теперь на Николиной горе воспитывает маленькую дочку Василису. Настя Скорик стала актрисой и играет в Московском академическом Художественном театре им. А.П.Чехова у Олега Табакова.

И сегодня –– я верю в это –– они, наверное, с нежностью и благодарностью произносят это святое для меня слово — ПАХРА.

Будет ли совсем новое младое поколение пахринцев таким же интересным, дружным, жизнерадостным? Не знаю. Ныне поселок коренным образом изменился: из потомков его "отцов-основателей" почти никого не осталось, а неоЛопахиных, заполонивших Пахру, мало интересует наш "Вишневый сад"…

Еще 1975 году, выступая на общем собрании членов нашего кооператива, Юрий Нагибин сказал: "В кооперативе много не членов Союза писателей на сегодняшний день. Это может привести к тому, что поселок перестанет быть писательским…" Как в воду глядел…

 

На моей фамилии заканчивается род Симуковых по мужской линии. Он останется только в папиных и моих воспоминаниях и еще в памяти наших родных и близких. Но он –– останется.

Москва – Красная Пахра, октябрь 2008 г .
Начало. Путь на Пахру

Наша дача

Честное слово скаута
Первый пахринский сезон
Земной поклон министру строительства Н.А.Дыгаю
Обитатели нашего поселка
Слесарские рассказы
Наш "мозговой центр"
Ассенизатор-интеллигент Кузьмич
Поселковые окрестности
По грибы "за вышку"
Пахринское сафари
Дети Пахры конца 50-х – начала 60-х годов
Разные судьбы
Алексей Кеменов
Сергей Воробьев
Пожар
Эпилог… Младая будет жизнь играть!
Фотоальбом