ПАХРА КАК СРЕДСТВО ВОСПИТАНИЯ И

СРЕДА ОБИТАНИЯ СВОБОДНОГО ДУХА

МОЛОДОГО ПОКОЛЕНИЯ

НАЧАЛА 60-х ГОДОВ ХХ СТОЛЕТИЯ

Дмитрий Симуков

Опыт критического анализа

Пролог. "Две большие разницы"

Наша дача

Чтобы попасть в наш поселок, нужно было свернуть с шоссе метров через двести после километрового столба "36-й километр". Здесь направо отходила узкая заасфальтированная дорога, делающая два крутых зигзага подобно латинской букве " Z "— перед мостом все через ту же Десну и крутой горкой после него. Это место немного напоминало серпантин крымских дорог. Для автомобилистов этот участок дороги и по сей день остается проклятием, особенно учитывая пристрастие некоторых "новых русских", коих немало развелось в наших окрестностях, гонять с бешенной скоростью на своих "внедорожниках". Иногда создается впечатление, что эти люди торопятся как можно скорее попасть на свои кладбища (естественно, приватизированные) в качестве главных героев скорбных церемоний. В свое время это очень образно подметил Марк Твен в своем рассказе "Как я учился ездить на велосипеде".

Эта ответвление, заканчивавшееся в нашем поселке асфальтовым квадратным "пятачком" рядом с участком писателя Королькова (сегодня застроен и этот кусочек земли), было последней ниточкой, связывавшей нас с цивилизацией. Далее, от "пятачка" до нашего участка было метров четыреста глиняной, вдрызг разбитой, с двумя глубокими колеями, дороги. Добирались так: сухо — ползешь на машине, стараясь не попасть в колеи. Мокро — оставляешь машину на "пятачке" и месишь резиновыми сапогами рыжеватую глиняную жижу. А на тебе (точнее, на маме с папой, я был еще сравнительно мал, но тоже что-то тащил) сумки с провизией, гвоздями, шурупами, скобами, петлями. Но как только мы добирались до места, то забывали все мытарства: мы у себя на ДАЧЕ!

Участок, который получил папа, вступив в этот дачный кооператив, был довольно большим. Одной стороной, "парадной", он выходил на такую же разбитую "дорогу", с двух других граничил с соседскими участками (кому они принадлежали –– я тогда не знал). Зады участка граничили непосредственно с лесом, тянувшимся на многие километры. Поначалу это вселяло просто тревогу: мало ли кто там бродит. Потом тревога начала материализоваться: нередко мы находили наши грядки с клубникой разоренными, клумбы, так маму радовавшие своими розами, –– опустошенными. Лес за нами был полон грибов, и там постоянно шастал разный народ.

Кусочек "нашей" земли, как и у многих в поселке, был покрыт молодой порослью, поднявшейся плотной стеной на местах вырубок военных лет. Чем-то она напоминала тропические леса, когда дорогу себе нужно прокладывать с помощью мачете. Но это южное орудие труда в Пахре не помогло бы: только привычным топором можно было проделать проход в почти сплошной стене из тоненьких, стоящих одна к одной, березок, осинок, елочек, сосенок, дубков и ольшаника, переплетенных крушиной, как лианами. Все это буйство зелени походило на пестрый восточный ковер, особенно осенью, только ворс у "ковра" был длиною метра два-три. Еще до начала строительства мама совершила настоящий подвиг, в одиночку, вырубив площадку для будущего дома.

Спустя несколько лет, не удовлетворившись одними березкам, осинками да елками с молодыми дубками, папа решил облагородить участок и засадил его не встречавшимися у нас прежде деревьями и кустарниками: пихтой, лиственницей, кленом, липой, каштаном, орешником, сиренью, жасмином. Благодаря этому цветовая гамма участка преобразилась. И сегодня сизая дымка от махровой сирени и кипельно-белые шапки высоченных кустов жасмина, не говоря уже об их одуряющем запахе, продолжают радовать нас, детей и внуков наших родителей, сотворивших такое чудо.

Всякий нормальный человек, получивший или "застолбивший" свою землю, первым делом стремится обозначить ее границы, то есть возвести забор. Многие в поселке в период начала массового строительства стали ставить заборы типа "плетень вульгарис" из подручного материала, что в изобилии произрастал на участках. Мы последовали их примеру, правда, было трудно отыскать деревце чуть потолще, чтобы использовать его в качестве столба.

Впервые я попал на наш участок году в 1956-м. К этой поездке я вместе с бабушкой готовился обстоятельно: взял лопатку, семена моркови и еще какие-то.

Первое, что я увидел, были штабеля красных кирпичей на свободном от деревьев местечке. Здесь же, пыхтя от усилия, я кое-как разрыхлил под бабушкиным руководством дерн и посеял морковку. Мой первый в жизни "огород" занимал не более одного квадратного метра. Самое интересное, что морковка взошла, и спустя какое-то время я собрал свой первый урожай. Он был, скорее, символичен: штучек шесть хилых морковинок с мизинец каждая. Но я был рад и этому: на нашем участке выросла моя морковка!

В середине 50-х к радостным звукам живой природы — кукованию далекой кукушки, трелям соловьев, стрекотанью сорок, малоприятному крику соек и скворцов, пиньканью синиц прибавился еще один. Грозный, мощный, с пугающим шелестяще-нарастающим свистом он доносился из глубины небес. Создавалось полное впечатление, что вот-вот появится Змей Горыныч.

Но происхождение этих звуков объяснялось проще. Над нашим поселком начали летать с Внуковского аэродрома, что находился неподалеку, только что пущенные в эксплуатацию пассажирские реактивные самолеты ТУ-104. Поначалу мы всегда вздрагивали, пугливо вглядываясь в небо, а потом так привыкли к этим самолетам, что даже перестали обращать на них внимание.

Уже с лета 1957 года меня стали брать на Пахру чаще. Мама занимались "внешнеполитическими" вопросами — ходила на собрания членов ДСК, вела переговоры с рабочими, осуществляла надзор за строительством, доставала стройматериалы. Я папа и его сестра, моя тетя, что-то делали на участке, "возводили" плетень, собирали сушняк для костра, чтобы приготовить пищу. Бабушка читала или занималась со мной немецким, когда ей удавалось меня за него засадить.

Днем все собирались на обед, который в моих глазах становился неким действом под открытым небом, что приносило очередной восторг от новизны ощущений. В закопченном котелке на костре кипело варево из только что накопанной картошки (посадили немножко в начале лета), собранных на участке грибов –– лисичек, зелени со своего огорода. Иногда варилась похлебка с говяжьей тушенкой, к которой с той поры я отношусь с большим уважением: ведь это же вкус и запах из моего детства. Какими же аппетитными были эти кулинарные "изыски" на нашей Пахре!

О костре нужно сказать особо. Я с детства не прикасался к спичкам — боялся обжечь пальцы, да и запреты взрослых запечатлелись четким табу в детском сознании. Как ни странно, в роли Прометея, открывшего мне тайну добывания огня при помощи спичек и без ожога пальцев в момент зажигания газовой плиты, выступил папа. Потом я случайно услышал, как мама, почти как Зевс, сделала ему серьезный выговор за необдуманное действие, таящее в себе возможные опасные последствия.

Самое забавное, что многие годы спустя папа еще трижды подтвердил свое "прометеевское" призвание нести огонь людям. Он научил пользоваться спичками своего внука, а моего племянника Алешу; он написал сценарий мультфильма "Прометей", который по сей день часто показывается на разных каналах телевидения; и он же избавил от страха перед спичками свою внучку, а мою дочь Любочку.

Своим новым знанием я в полной мере воспользовался на даче. Ну, какой интерес зажигать газовую плиту в Москве, чтобы разогреть себе обед? А вот самому развести на даче костер — дело другое. Недаром все сходятся во мнении, что вид огня завораживает, приковывает внимание, и на него можно любоваться часами. Я полностью с этим согласен, но только с одной оговоркой: если это огонь костра, огонь в очаге или в печке. Но не дай бог, если он вырывается на волю… Нам пришлось пережить и эту трагедию, но об этом позже.

В одной из моих самых ранних дневниковых записей 1957 года есть такая: "Завтра едем на дачу! Взять: 3 коробки спичек, перочинный нож". В то время мысль о возможности разжигания костра меньшим числом коробков спичек мне и в голову не приходила. Когда же я попросил у папы еще одну коробку, потому что первые три закончились, а костер у меня так и не загорелся, он немало удивился сыну-неумёхе. Обратившись к опыту своего скаутского детства, он тут же преподал мне пару практических уроков по разведению костра в любую погоду и даже с сырым хворостом с одной спички. С той поры я считаю ниже своего достоинства использовать две.

Начало. Путь на Пахру

Наша дача

Честное слово скаута
Первый пахринский сезон
Земной поклон министру строительства Н.А.Дыгаю
Обитатели нашего поселка
Слесарские рассказы
Наш "мозговой центр"
Ассенизатор-интеллигент Кузьмич
Поселковые окрестности
По грибы "за вышку"
Пахринское сафари
Дети Пахры конца 50-х – начала 60-х годов
Разные судьбы
Алексей Кеменов
Сергей Воробьев
Пожар
Эпилог… Младая будет жизнь играть!
Фотоальбом