Жимерин Дмитрий Георгиевич

 

"Собрав в кулак всю силу воли"

1958 - 1964

Отрывок из книги В.Л.Гвоздецкого «Дмитрий Георгиевич Жимерин: Жизнь, отданная энергетике»,Москва, Энергоатомиздат, 2006 г.

Главная

В то время, как промышленный Запад отдавал должное увиденному на Волге и Ангаре, отстраненный от всего Д.Г. Жимерин пребывал в тяжелых раздумьях о своем будущем. 25 октября ему исполнилось 52 года. Возможность продолжения работы по специальности была полностью перекрыта, а навязанное в нарушение всех законодательных и моральных норм звание пенсионера предрекало получение первого социального пособия по старости лишь по достижении 60 лет. Вчерашний министр и его семья остались без средств к существованию. Семья считала каждую копейку.

По словам дочери, главная тяжесть состояла в другом. Исчезли многочисленные знакомые: открылось непомерное количество дел. Те, кто еще вчера почитали за честь быть накоротке с родителями, в одночасье пропали. Меньше звонили, реже поздравляли и уж совсем не приглашали.

К счастью, нет правил без исключения. По-прежнему дружескими оставались наши отношения с семьями Шашковых, Байбаковых, других папиных коллег по работе в Совнаркоме, а позднее в Совмине. На высоте были и многие энергетики: сохранились тесные связи с К.Д. Лаврененко, В.С. Ермаковым, И.И. Угорцом, И.И. Дмитриевым, А.И. Дробышевым, И.В. Комзиным, С.И. Калашниковым – теми, кто в одной связке с отцом много лет строили энергетику».

С верными друзьями Шашковыми на отдыхе в Кисловодске. 1953

Дочь Дмитрия Георгиевича - Ирина Дмитриевна рассказала: «В один из зимних дней к нам в квартиру позвонили; отца не было дома, и дверь открыла мама. На пороге стоял Борис Маркович Лерер. Это тот, который в январе 1949 года с группой сотрудников министерства в разгар борьбы с космополитизмом пришел к отцу искать поддержки и защиты. “Уважаемая Нина Владимировна, – обратился он к маме, – в свое время Дмитрий Георгиевич очень помог нам, защитил нас. Теперь он оказался в трудном положении, и пришла наша очередь поддержать его”. С этими словами Лерер протянул сверток, в котором, судя по всему, по тем временам была очень большая сумма денег. Мама применила все свое дипломатическое искусство и красноречие, чтобы, отказавшись от такого необычного предложения, не обидеть людей. Ей это удалось. “Ну, хорошо, – согласился Лерер, – деньги останутся у меня, и если только они Вам понадобятся, скажите, они ваши. ”Теплые дружеские отношения связывали родителей и Б.М. Лерера вплоть до кончины Бориса Марковича. Мама так и не обратилась к этим деньгам, но он без всяких просьб не раз помогал нашей семье в сложных ситуациях».

Д.Г. Жимерин не мог смириться с отстраненностью от больших государственных дел и свыкнуться с переключением на домашние хлопоты и заботу о здоровье. Он понимал, что единственным путем противостояния сложившейся ситуации является творческий труд. Началась большая и активная внутренняя работа по поиску сферы приложения сил. Мысли так или иначе возвращались к работе в энергетике, пройденному пути, руководству отраслью и его итогам.

Размышляя над прошлым, Дмитрий Георгиевич делал небольшие, пока не имевшие четкой цели наброски, по памяти восстанавливал наиболее яркие трудовые страницы, разбирал и систематизировал накопившийся за десятилетия архив. Постепенно складывались отдельные сюжеты, составлявшие в совокупности достаточно большое историческое полотно развития отрасли. Оно носило еще тезисный, фрагментарный характер. Расширяя и углубляя отдельные записи, осознавая важность накопленного опыта, Дмитрий Георгиевич все более утверждался в мысли: необходимо писать книгу.

Началась кропотливая работа по сбору и систематизации материалов, изучению написанного предшественниками и, наконец, составлению развернутого плана монографии. Подготовительная работа завершилась к весне 1959 г., и Дмитрий Георгиевич приступил к написанию текста. При работе над книгой он проявился как глубокий исследователь, обладающий наклонностями к литературному труду.

Занятие творческим трудом благотворно подействовало на здоровье. Выйдя осенью 1958 г. из больницы после тяжелейшего инфаркта, он по заключению кардиологов уже к следующей весне обрел хорошую физическую форму. Работа над рукописью отвлекла Дмитрия Георгиевича от неизбежных раздумий о происшедшем. Новое интересное дело стало тем средством физического и духовного исцеления, которое по своей эффективности превзошло традиционную медикаментозную терапию. Несправедливость, обиды, потери остались в прошлом. Открылось «второе дыхание», а вместе с ним вернулись твердость, уверенность в себе, нацеленность на новые дела. Дмитрий Георгиевич вновь «стал Жимериным».

Книга писалась стремительно. Дмитрий Георгиевич демонстрировал удивительную работоспособность, проводя за письменным столом не менее восьми часов в день. В результате произошло невероятное: зимой 1960 г. монография объемом 30 авторских листов была завершена. На сбор материалов, их осмысление, разработку структуры книги, ее написание, редактирование и двойную перепечатку текста ушло чуть более года.

Книга была написана исключительно самим Д.Г. Жимериным. К своему первому сокровенному и дорогому научному детищу он никого не подпускал. Лишь иногда автора консультировали К.Д. Лаврененко и И.И. Угорец. Организационную помощь в издании рукописи оказал тогдашний министр строительства электростанций И.Т. Новиков. Но главное состояло в том, чтобы добиться принципиальной возможности публикации труда. Дмитрий Георгиевич по-прежнему находился в «черном списке», и это создавало огромные трудности. Вопрос помог решить крупный партийный деятель, в последующем секретарь ЦК КПСС, заведующий отделом ЦК, академик Б.Н. Пономарев. Он сумел доказать Н.С. Хрущеву бессмысленность полного «перекрытия кислорода» Д.Г. Жимерину. Приняв довод о том, что в случае принятия положительного решения о публикации работы он выиграет в глазах партийно-хозяйственных кругов, лидер партии согласился на ее издание.

Успешный опыт издания капитального труда – до этого Д.Г. Жимериным публиковались лишь юбилейные брошюры и статьи в отраслевой и общесоюзной периодике – вдохновил автора на продолжение научно-литературного творчества, и он стал задумываться о возможности подготовки новой монографии. Это обусловливалось еще и тем, что в процессе работы над первой рукописью был собран обширный материал, часть которого не вошла в издание и, по мнению автора, могла составить источниковую основу нового исследования.

Энергетика и электрификация – две неразрывные части единого целого. Д.Г. Жимерин понимал, что наиболее логично посвятить следующий труд электрификации страны. Так постепенно сформировалась тема новой монографии. Осенью 1960 г. Д.Г. Жимерин приступил к ее подготовке. Работа над второй книгой протекала еще более стремительно, чем над первой. В июне 1961 г. рукопись объемом 25 авторских листов была полностью закончена.

После выхода в свет первой книги пресс социальной изоляции Д.Г. Жимерина несколько ослаб. Возвращение его фамилии, теперь уже как автора и исследователя, стало сигналом для издательств о возможности дальнейшего взаимодействия с ним. В результате летом 1961 г. Издательство социально-экономической литературы приняло рукопись к печати и в январе 1962 г. увидела свет монография «История электрификации СССР»/

Постепенная социальная реабилитация Д.Г. Жимерина восстановила деловые и личные контакты с представителями различных управленческих структур народного хозяйства. При этом Дмитрий Георгиевич воспринимался не просто как талантливый хозяйственник и в недавнем прошлом руководитель крупнейшей отрасли, но еще и как исследователь, обладающий широкой научно-инженерной эрудицией. Соединение этих качеств обусловило его устойчивую востребованность в народном хозяйстве.

В конце августа 1961 г. председатель Государственного комитета Совета Министров РСФСР по координации научно-технических работ П.И. Аброскин пригласил Д.Г. Жимерина возглавить Отдел координации научно-исследовательских работ по энергетике и электротехнике. Дмитрий Георгиевич дал согласие и 15 сентября 1961 г. был назначен на эту должность. Новое назначение Д.Г. Жимерина было неслучайным: его квалификация, эрудиция, опыт управления и планирования отвечали сложным и многогранным задачам отдела.

Работа в качестве главного идеолога и координатора научных исследований в области энергетики сблизила Д.Г. Жимерина с научными кругами отрасли. В его сферу ответственности входил весь спектр исследовательских работ, проводившихся энергетическими втузами страны. На почве курирования научных разработок учебных институтов у Д.Г. Жимерина установились тесные производственные, а нередко и личные, отношения с руководителями ведущих институтов. Одним из них был директор (ректор) МЭИ М.Г. Чиликин.

В одну из рабочих встреч М.Г. Чиликин предложил Дмитрию Георгиевичу возглавить кафедру экономики промышленности и организации предприятий. Перспектива работы в вузе была неожиданной, но привлекательной: Дмитрий Георгиевич всегда проявлял большой интерес к педагогической деятельности и, когда открылась возможность попробовать себя в новом деле, не стал отказываться, а сказал, что ему нужно все хорошо обдумать и взвесить. Через неделю он сообщил ректору о своем согласии, но при этом выдвинул условие продолжения своей работы в комитете. М.Г. Чиликин согласился.

На склоне лет Дмитрий Георгиевич вспоминал о своем возвращении в начале 60-х годов к активной трудовой деятельности: «Однажды ко мне обратился П.И. Аброскин – председатель Комитета по координации научно-технических работ РСФСР с предложением работать в комитете, а вслед за этим ректор МЭИ М.Г. Чиликин предложил занять кафедру экономики энергетики. Несколько лет работы на кафедре укрепили и расширили мой научный кругозор».

Избрание Д.Г. Жимерина на должность заведующего кафедрой прошло успешно. Поздравляя Дмитрия Георгиевича с новым 1962 г., известный ученый, ветеран отечественной энергетики профессор кафедры электрических станций МЭИ П.Г. Грудинский писал: «Вчера на Ученом совете института Ваша кандидатура голосовалась дважды – на должность и на ученое звание – “за” было подано 95% и 90% соответственно. Мне представляется, что это – отличные результаты и я поздравляю Вас». Вердикт научно-педагогической элиты МЭИ юридически позволял Жимерину приступить к заведованию кафедрой. В то же время принятое решение было исключением из норм жизни советской высшей школы. Руководитель кафедры должен был иметь ученую степень, поэтому Ученый совет института вынес рекомендацию о скорейшей защите.

Вступление в должность руководителя коллектива высококвалифицированных преподавателей, людей большого педагогического опыта и культуры, строго оберегавших традиции и память о своим учителях, представляло для Д.Г. Жимерина большую психологическую трудность. И он поставил перед собой три первоочередные задачи: восполнить в своем образовании пробелы в области педагогики, воспринять и приумножить сделанное предшественниками, найти общий язык с коллективом кафедры и стать единомышленниками в решении выдвигавшихся временем проблем.

Нагрузка, которую вновь принял на себя Дмитрий Георгиевич, сопоставима с объемом дел военного времени. Заведование кафедрой, чтение основного курса лекций, форсированное овладение педагогической наукой, подготовка докторской диссертации и издание второй монографии, руководство отделом Комитета по координации научно-технических работ – это много даже для молодого и здорового человека. Кардиологи предостерегли Д.Г. Жимерина о возможности рецидива перенесенных инфарктов. Но он, хотя и осознавал всю серьезность и уязвимость своего положения, не мог работать и жить в полсилы.

К лету 1963 г. Д.Г. Жимерин закончил подготовку материалов к защите. Оставалась последняя формальность – получение разрешения Высшей аттестационной комиссии (ВАК), но тут возникли непредвиденные трудности: ВАК не отказывал в защите, но и не давал на нее согласия под всякими надуманными предлогами. Формальными поводами для придирок были неточное оформление документов, отсутствие кандидатской степени, форма защиты по совокупности опубликованных работ. В действительности же в основе проволочек лежал инстинкт перестраховки чиновников от науки, чутко улавливавших настроение верхов.

В дело вмешались крупные ученые и высокопоставленные хозяйственники, в том числе руководитель энергетического ведомства П.С. Непорожний, имевший хорошие отношения с высшим руководством страны. Однако никакие ходатайства результатов не давали: ВАК продолжал тянуть время.

По-видимому социальная реабилитация Д.Г. Жимерина носила выборочный характер и не распространялась на возможность защиты им докторской диссертации. Вразумительно ответить на вопрос о причинах этого невозможно, поскольку до этого в соответствии с «высочайшим соизволением» он был назначен на ответственный пост в комитете и избран заведующим кафедрой. Таким было время: непредсказуемость и субъективизм царили во всем.

14 октября 1964 г. состоялся пленум ЦК КПСС, освободивший Н.С. Хрущева от всех занимаемых постов. Сразу же в судьбе Д.Г. Жимерина многое изменилось, перед ним открылись захлопнутые прежде двери.

Защита диссертации прошла успешно.