Жимерин Дмитрий Георгиевич

 

Профессиональное становление

1931 - 1937

Отрывок из книги В.Л.Гвоздецкого «Дмитрий Георгиевич Жимерин: Жизнь, отданная энергетике»,Москва, Энергоатомиздат, 2006 г.

Главная

Одной из проблем, возникших при создании отраслевых втузов, была нехватка педагогических кадров. Это относилось и к МЭИ. Пополнение преподавательского корпуса осуществлялось за счет выпускников института. Отбирали наиболее достойных. Главными критериями были хорошая успеваемость и общественно-политическая активность. Руководство МЭИ, справедливо полагая, что Д.Г. Жимерин отвечает обоим требованиям, предложило молодому специалисту остаться в вузе. Он должен был пополнить преподавательские ряды и одновременно заняться административной работой. Лестное для большинства выпускников предложение у Дмитрия не вызвало энтузиазма: будучи производственником по натуре, он тяготел к инженерной деятельности, стремился в «большую энергетику». Но предложение дирекции опиралось на решение парткома, и Дмитрий был вынужден остаться в институте. В конце июля 1931 г. он назначается заместителем заведующего специальностью «Центральные электрические станции». Это означало, что на него как на молодого и нового сотрудника ложилась основная часть нагрузки по обеспечению учебного процесса и решению различных вопросов студенческой жизни.

В МЭИ Д.Г. Жимерин проработал менее полугода. Следующее место работы еще более отдаляло его от производства. Центральному бюро инженерно-технической секции электриков при ВЦСПС понадобился ответственный секретарь, и руководство Московского отделения отраслевого профсоюза обратилось в Энергетический институт с просьбой рекомендовать подходящую кандидатуру на эту должность. Выбор пал на Д.Г. Жимерина, и он, вновь подчинившись партийной дисциплине, оказался в чуждой его характеру и интересам атмосфере кабинетной работы с профсоюзной документацией. Служба чиновника, хотя и по инженерно-технической части, тяготила молодого специалиста. «Это не моя дорога,– вспоминал Д.Г. Жимерин,– и я решил уйти, что оказалось сложным делом». Все усилия переломить ситуацию заканчивались неудачами. Более двух лет Дмитрий пытался уволиться и неизменно получал отказ. На почве нежелания работать в профсоюзной системе у него возникли сложности по партийной линии. Что делать? И тогда Д.Г. Жимерин использует последний беспроигрышный шанс: обращается в военкомат с просьбой о призыве на военную службу.

Заместитель Председателя ЦБ Союза Электропромышленности Д.Жимерин (сидит в центре за столом) на заводе Севкабель. 1932 год

В марте 1934 г. Дмитрий был призван в ряды РККА и в течение шести месяцев проходил службу в полку связи в г.Костроме. Осенью он был демобилизован в звании военного инженера третьего ранга инженерно-технических войск.

По-прежнему исполненный стремления работать на энергетических объектах, Дмитрий Георгиевич идет решать вопрос о трудоустройстве непосредственно в отдел кадров Главэнерго Наркомата тяжелой промышленности.

Приходу молодого инженера обрадовались, так как отрасль испытывала острую нужду в специалистах. Ему предложили должность старшего инженера в группе по проектированию Завода автотракторного электрооборудования (АТЭ-2). Коллектив подчинялся непосредственно руководителю Главэнерго. Однако его деятельность неожиданно прервалась в марте 1935 г. В один из рабочих дней молодому специалисту, как и остальным сотрудникам группы было вручено «Распоряжение № 2 по заводу АТЭ-2 Главэнергопрома НКТП», в котором говорилось: «Ввиду временного прекращения проектирования завода АТЭ-2 согласно распоряжению Главэнергопрома, инж. Жимерин Д.Г. с 15 марта с.г. освобождается от работы на заводе».

За время пребывания в группе проектирования Дмитрий Георгиевич зарекомендовал себя как способный и инициативный специалист, и отдел кадров Главэнерго принял активное участие в его трудоустройстве. На этот раз стремление к практической работе на энергетическом поприще увенчалось успехом: Д.Г. Жимерина направили в ОРГРЭС – Всесоюзную государственную контору по организации и рационализации районных электростанций (ОРГРЭС).

Новое место работы было лучшей школой для молодого специалиста. Оно давало возможность приумножить производственный опыт, полученный в Туле, закрепить и применить на практике приобретенные в МВТУ и МЭИ теоретические знания. Основным направлением деятельности ОРГРЭС было проведение пуско-наладочных и экспериментальных работ на электростанциях страны.

В 30-е годы страна превратилась в огромную строительную площадку. Везде сооружались новые электростанции, а на действовавших модернизировалось оборудование и вводились новые мощности. Челябинская, Зуевская, Нижегородская, Ярославская, Карагандинская, Кемеровская, Сталиногорская, Средне-Уральская, Артемовская ГРЭС, Днепропетровская, Дзорагетская, Рионская, Кадарьинская, Нижне-Туломская, Гизельдонская, Нивская, Лесогорская, Ульбинская, Храмская, Чирчикская, Нижне-Свирская, Баксанская, Канакерская ГЭС, Лисичанская, Смоленская, Иркутская, Мурманская, Якутская, Закамская, Казанская, Уфимская, Харьковская, Ижевская, Чимкентская, Краматорская, Саратовская, Липецкая, Омская, Криворожская, московские (№№ 8,9,11) ТЭЦ – всех станций не перечесть и на каждой из них решались вопросы монтажа, наладки, пуска, эксплуатации, ремонта и модернизации оборудования. Карта энергетических объектов охватывала всю страну – Центр, Донбасс, Поволжье, Урал, Сибирь, Кавказ – и по ней пролегали маршруты командировок Д.Г. Жимерина. Позже он вспоминал: «ОРГРЭС был для меня вторым университетом, где я на практике закреплял полученные в вузах знания. Я лишен был оседлого размеренного быта и жил по законам непрекращающегося великого кочевья». За полтора года Дмитрий Георгиевич глубоко изучил технологические процессы пуска и наладки оборудования, и руководство ОРГРЭС стало поручать ему проведение наиболее сложных и ответственных работ. Как отмечал сам Жимерин: «Работа в ОРГРЭС отвечала моему идеалу инженерной деятельности. Там был накоплен ценнейший опыт, который позволял мне успешно решать возникавшие проблемы энергетики».

В ноябре 1936 г. руководство ОРГРЭС назначило Д.Г. Жимерина начальником электроцеха – важнейшей структуры предприятия: энергия и профессионализм были оценены по достоинству. Дмитрий Георгиевич стал одной из ведущих фигур в коллективе конторы.

Информация о талантливом инженере достигла Центрального аппарата Главэнерго. О нем становится известно руководителю главка К.П. Ловину – опытному администратору и хозяйственнику, но недостаточно квалифицированному инженеру. Однажды Казимир Петрович вызвал на беседу Д.Г. Жимерина, и после этой встречи Дмитрий Георгиевич стал его неформальным консультантом и советником: главный энергетик страны брал с собой Жимерина при посещениях энергосистем, станций, заводов. Когда рядом находился Дмитрий Георгиевич, Казимир Петрович чувствовал себя уверенно и спокойно. «Начальником Главэнерго,– вспоминал Д.Г. Жимерин,– был коммунист со стажем К.П. Ловин. Его познания в энергетике были настолько ограниченными, что он, посещая электростанции, брал с собой обязательно меня. Перед этим он просил, чтобы я по ходу посещения осторожно подсказывал ему, что за агрегат, каковы его основные функции и требует ли он модернизации или замены на новое оборудование».

Пребывание Ловина на посту руководителя отрасли хронологически совпало с периодом второй пятилетки – временем бурного промышленного подъема Советского Союза. Стремительный рывок совершила и энергетическая индустрия. Мощность всех электростанций по сравнению с 1932 г. увеличилась на 3558 тыс. кВт и достигла к концу 1937 г. 8235 тыс. кВт; рост энергетического потенциала составил 175,9%. Производство электроэнергии возросло с 13,5 млрд. кВт-ч в 1932 г. до 36,2 млрд. кВт-ч в 1937 г., то есть увеличилось почти в 2,7 раза. Протяженность ЛЭП 110-220 кВт за тот же период возросла с 9264 км до 15214 км.

Форсированное развитие энергетики проходило отнюдь не гладко и сопровождалось резким повышением аварийности в энергетических системах. В середине 30-х годов количество аварий достигло 1,5 тыс. в год и продолжало возрастать. Главными их причинами были ускоренные темпы ввода новых мощностей, когда сроки, отводимые на монтаж и наладку оборудования, зачастую входили в противоречие с плановыми графиками пуска объектов, и неполная укомплектованность коллективов квалифицированным эксплуатационным персоналом. Стала очевидной необходимость создания специализированной противоаварийной службы. Приказом по Главэнерго была образована аварийная инспекция, в задачи которой входило расследование аварий и разработка мероприятий по предупреждению внештатных ситуаций. К.П. Ловин считал, что Д.Г. Жимерин – идеальная кандидатура на должность руководителя такой инспекции. «Полагаю,– писал позже Дмитрий Георгиевич,– что при назначении на этот пост исходили из универсальности моих познаний в области оборудования электростанций и бескомпромиссности характера».

Основной трудностью в работе инспекции являлось установление индивидуальной ответственности персонала за аварии. Как пишет Д.Г. Жимерин: «С одной стороны, оставлять безнаказанными халатность или ошибки персонала было нельзя, а с другой – неточная формулировка или излишняя жесткость могли обернуться большой бедой для человека».

За окном стоял 1937 г., и органы безопасности искали во всем измену и происки врага. Неоднократно при разборе очередной аварийной ситуации у Жимерина возникала острая полемика с уполномоченными и следователями Наркомата внутренних дел. Дмитрий Георгиевич руководствовался незыблемым правилом проведения, наряду с оценкой действий персонала, тщательной экспертизы качества оборудования, его эксплуатационной надежности и соответствия стандартам и ГОСТам. Того же он требовал и от подчиненных. Представители же госбезопасности в любом происшествии видели исключительно злой умысел. Отстаивая принципы непредвзятости и объективности при проведении расследования, Дмитрий Георгиевич подвергался опасности быть заподозренным в «симпатиях к врагу». Работу в аварийной инспекции он сравнивал с «хождением по лезвию ножа и сидением на раскаленной сковороде». Ситуация усугублялась влиянием «шпиономании» на настроение инспекторов, которые «в каждой аварии видели руку вредителей». «Был у нас один инспектор,– вспоминал Д.Г. Жимерин,– который после каждого рассмотрения причин аварии докладывал, что за ней стоит вредитель, которого следует судить. Убедить его в обратном практически было невозможно». Бесстрашие и принципиальность руководителя аварийной инспекции защитили многих энергетиков от трагических последствий.

Один пример. На Шахтинской ГРЭС Ростовской энергосистемы произошла тяжелейшая авария. Из-за неисправности автоматического стопорного клапана паровая турбина мощностью 22 тыс. кВт «пошла в разнос». При отключении линии электропередачи и, как следствие, резком сбросе нагрузки генератора клапан не сработал, поступление пара в турбину продолжалось в прежнем объеме и скорость ее вращения стала резко возрастать. Достигнув критического числа оборотов, турбина начала разваливаться: отрывались лопатки, разрушая всю ее проточную часть. Непостижимым образом бандаж ротора вылетел из корпуса агрегата, пробил бетонную кровлю машинного зала и отлетел от него примерно на 500 метров.

Крупнейший по тем временам турбогенератор был полностью разрушен. Подобные аварии в мировой практике происходили крайне редко, в СССР до тех пор не было ни одной. Положение усугублялось тем, что в энергосистеме был дефицит мощности, предстояло значительно уменьшить отпуск электроэнергии предприятиям, шахтам, коммунальным службам. Естественно, возник вопрос, не диверсия ли это. Расследовать аварию К.П. Ловин поручил Д.Г. Жимерину.

При оценке действий рабочих цеха Дмитрий Георгиевич установил, что в опасной для жизни ситуации персонал проявил бесстрашие и стойкость. Ни машинист турбины, ни его помощник, ни дежурный инженер, ни электротехник не покинули своих постов и до последней минуты пытались спасти оборудование. При осмотре места аварии и изучении разрушенного оборудования Д.Г. Жимерин и прибывшие с ним эксперты установили, что стопорный клапан турбины фирмы «ВУМАГ» имел скрытый дефект. Об этом был составлен строго документированный акт. Тем не менее, сотрудники областного управления НКВД затеяли острую дискуссию с Д.Г. Жимериным о виновности персонала, главного инженера и директора станции, а также управляющего энергосистемой, требуя их немедленного ареста.

По настоянию Д.Г. Жимерина рассмотрение вопроса было перенесено в обком партии. Заседание вел секретарь по промышленности Б.А. Двинский. Дмитрий Георгиевич в категоричной форме заявил, что ни злого умысла, ни халатности в происшедшем персонала станции нет, и сделал подробный анализ аварии. Как он сам впоследствии вспоминал: «выслушав все стороны, Двинский сказал: – Если аварийная инспекция, в которой работают квалифицированные инженеры, члены партии, считает, что персонал неповинен в преднамеренных действиях или халатности, у нас нет оснований им не верить». На этом разбирательство закончилось; никто не был расстрелян. «В последующей своей деятельности,– отмечал Д.Г. Жимерин,– я многократно сталкивался с ситуацией, подобной той, которая возникла на Шахтинской ГРЭС, и всегда твердо отстаивал невиновных людей».

За время работы в инспекции Д.Г. Жимериным с сотрудниками был разработан комплекс производственно-технологических и организационных мер, направленных на снижение аварийности. По их предложению на всех предприятиях отрасли ввели гибкую систему материального вознаграждения за безаварийную работу, которая предусматривала выплату надбавок к основному окладу. С каждым безаварийным месяцем размер доплаты возрастал и мог достигнуть двойного оклада. В случае аварии по вине персонала надбавка снималась, но при дальнейшей безаварийной работе восстанавливалась вновь. Система оказалась очень эффективной: уже через год после ее введения количество аварий сократилось в среднем в 5 раз.

Д.Г. Жимерин проработал начальником аварийной инспекции с мая по ноябрь 1937 г. За этот срок он сформировал новое важное направление в энергетическом хозяйстве и наладил его бесперебойное функционирование. В отрасль пришел талантливый инженер и организатор – таково было общее мнение руководства Главэнерго.