Жимерин Дмитрий Георгиевич

"Созданное нами врагу не достанется"

1941

Отрывок из книги В.Л.Гвоздецкого «Дмитрий Георгиевич Жимерин: Жизнь, отданная энергетике»,Москва, Энергоатомиздат, 2006 г.

Главная

Последние предвоенные недели Д.Г. Жимерин находился далеко от Москвы. В конце мая он взял отпуск и отбыл на лечение в Цхалтубо. «Июнь 1941 г.,– вспоминает Дмитрий Георгиевич,– выдался на редкость теплым и ясным. Такая погода умиротворяюще действовала на людей и особенно радовала энергетиков. Два-три месяца назад мы подвели итоги развития энергетики в 1940 г. За прошедший год электростанции страны выработали более 48 млрд. кВт-ч электроэнергии. Это в 6 раз превысило намеченную планом ГОЭЛРО цифру. В 1940 г. мощность всех электростанций Советского Союза превысила 11 млн. кВт.

Всего 27 лет назад гигантская Россия была по производству и потреблению электроэнергии на задворках Европы и занимала 13-е место.

И вот замечательный результат! Позади нас прославленная в области электрификации Швеция и не только она. Мы опередили Францию, более того, индустриальную Англию – мастерскую мира и владычицу морей!

Подводя итоги 40-го года, энергетики страны Советов не сомневались в том, что через два, от силы три года мы опередим Германию и выйдем по мощности электростанций на первое место в Европе и на второе в мире.

Итак, успешно пройден осенне-зимний максимум, всегда трудная пора для энергетиков. Настало лето, снизились нагрузки, появились новые заботы, пора капитальных и текущих ремонтов.

Требовался ремонт и мне, разрешили поехать в Цхалтубо на радоновые ванны, нужно отбить атаки давнего ревматизма. Закончив курс лечения, решил заехать на несколько дней к семье, отдыхавшей в Сочи. На второй день после приезда, в воскресенье 22 июня рано утром отправился к морю, которое я не видел уже много лет. Яркое солнце, бездонная голубизна неба и изумруд черноморской воды действовали ошеломляюще. Масса отдыхающих, взрослые и детвора заполнили все пляжи. Загорелые, здоровые, веселые люди наслаждались природой.

И вдруг в эту радостную атмосферу врывается тревожный крик: война! Все сразу переменилось. И только одна мысль – немедленно в Москву. Надежным транспортом тогда была только железная дорога.

К чести железнодорожников экстренный, вне расписания поезд был быстро сформирован, и через несколько часов мы были в пути. Москва встретила нас уверенной собранностью. Есть директива принять неотложные меры к охране электростанций, подстанций, электросетей. Ввиду налетов вражеской авиации, сбрасывающей кроме крупных авиабомб и “зажигалки”, незамедлительно создать дружины по их ликвидации. Даны распоряжения организовать защиту энергетических объектов от авиабомб. Наиболее уязвимые части энергетического оборудования закрыть щитами, ограждениями из мешков с песком или бетонными плитами. Сформированы аварийно-восстановительные команды, подготовлены запасные части, детали оборудования или целые агрегаты.

Вся эта громоздкая и многообразная работа была проделана на удивление быстро и без каких либо трений и задержек. Распоряжения выполнялись с предельной четкостью».

30 июня 1941 г. был образован Государственный комитет обороны (ГКО) – чрезвычайный высший государственный орган, сосредоточивший в период Великой Отечественной войны всю полноту власти в стране. Его возглавил И.В. Сталин. (ГКО осуществлял стратегическое и оперативное руководство жизнью страны вплоть до полной победы над фашистской коалицией. После разгрома Красной Армией японской военщины в Маньчжурии Япония 2 сентября 1945 г. подписала акт о безоговорочной капитуляции – закончилась Вторая мировая война. Через день, 4 сентября 1945 г., Государственный комитет обороны был упразднен.)

«Вскоре после моего возвращения в Москву, – писал Дмитрий Георгиевич, – по решению Государственного Комитета Обороны меня как первого заместителя наркома электростанций направили на Украину для организации эвакуации оборудования электростанций». Работу Д.Г. Жимерина по эвакуации курировал М.Г. Первухин. Он поддержал разработанную Дмитрием Георгиевичем стратегию эвакуации энергетики Юга, определившую последовательность переброски техники на Восток.

Эвакуация оборудования проводилась в два этапа, которые определялись ходом военных действий. На первом этапе производился полный демонтаж основного и вспомогательного оборудования с соблюдением технических правил, отправка его в тыл в комплектном виде, что облегчало последующий монтаж и ввод в эксплуатацию. На втором – демонтировалась та небольшая часть оборудования, которая продолжала работать до подхода передовых частей врага. По распоряжению Д.Г. Жимерина, из-за краткости остававшегося времени вывозились лишь самые главные агрегаты – турбины, генераторы, трансформаторы, а также вспомогательное оборудование – моторы, приборы, вентиляторы, дымососы и т. п. В этот период демонтаж и погрузка агрегатов во многих случаях велись в полосе военных действий. Так, демонтаж оборудования ТЭЦ «Запорожстали», подстанций левого берега реки Днепр в городе Запорожье шел под сильном артиллерийским обстрелом; в полуокружении велись работы по демонтажу Днепродзержинской, Криворожской, Кураховской и Харьковской электростанций. Однако и в этих сложных условиях энергетики сумели провести значительную работу, в результате которой в глубокий тыл были отправлены турбоагрегаты мощностью 12, 25 и 50 тысяч кВт, крупные котлы, трансформаторы, вспомогательное оборудование, приборы защиты и управления, кабель и запасные части.

Наиболее сложным был демонтаж уникального оборудования. Стремительно менявшаяся обстановка на фронте не позволила демонтировать девять гидроагрегатов Днепровской ГЭС единичной мощностью 62 тыс. кВт, ряд турбоагрегатов по 44–50 тыс. кВт и лишь частично демонтировать наиболее крупный турбоагрегат Зуевской ГРЭС мощностью 100 тыс. кВт. Из-за сложности и длительности работ не удалось осуществить разборку паровых котлов. Не все демонтированное оборудование прибыло к месту назначения: часть его была уничтожена противником, часть утеряна в пути.

Эвакуация была сопряжена с большими риском и опасностью. Понятие работы, в обычном смысле, утратилось: это была одна из форм активного и мужественного сопротивления врагу. Особым драматизмом были исполнены акции выведения из строя предприятий и оборудования, которые не могли быть отправлены на Восток. М.Г. Первухин следующим образом вспоминал об обстоятельствах подрыва плотины Днепрогэса: «К началу августа 1941 г. районы Днепра оказались в зоне военных действий. Встал вопрос об эвакуации жемчужины советской энергетики – Днепровской гидроэлектростанции имени В.И. Ленина…».

Демонтажом оборудования Днепровской гидроэлектростанции и последующим выводом ее из строя руководил Д.Г. Жимерин. Как позже он сам вспоминал: «Взрыв разрушил верхнюю часть плотины, снес несколько бычков и металлические затворы. Вода огромным потоком, с ревом, от которого закладывало уши, яростно сотрясая всю плотину, устремлялась вниз. Мириады мельчайших брызг, как осенний дождь, покрыли нас влагой. Мостовой настил весь вибрировал, и казалось, что разрушение еще не закончилось».

Трудности эвакуации и героизм ее участников становятся еще более впечатляющими в свете того, что на Восток перебрасывались не только техника и обслуживающий персонал, но и семьи членов трудовых коллективов. Враг быстро продвигался вперед, и на счету был каждый час. Иногда на сборы отводилось менее одного дня. С собой брали лишь самое необходимое. Нехватка средств передвижения вела к большой скученности людей, а заторы на пути следования и транспортные пробки становились причиной бытовых трудностей, усугублявшихся тем, что эвакуировались и грудные дети, и тяжело больные, и старики. Рабочие, инженеры и служащие были оторваны от семей: они почти круглосуточно находились на объектах, готовили к отправке и сопровождали до места назначения оборудование.

Начало войны навсегда сохранилось в памяти переживших его людей. С болью и гордостью читаются сегодня их исполненные силы и трагической достоверности воспоминания. Вот несколько примеров.

Наибольшие трудности встретила эвакуация в промышленных районах Юга страны с его многочисленными и плотно расположенными энергетическими объектами. Наиболее проблемным регионом был Донбасс. Руководство переброской находившихся в нем предприятий принял на себя Д.Г. Жимерин.

Энергия, воля, профессионализм и большие полномочия позволили Дмитрию Георгиевичу в кратчайшие сроки организовать и провести эвакуацию большей части предприятий, а остальные, по возможности, «условно» вывести из строя путем демонтажа и вывоза приборов, электродвигателей и т. д., то есть наиболее легкого и транспортабельного оборудования. Это была своего рода консервация электростанций, минимизировавшая возможность их использования противником и в то же время обеспечивавшая быстрое восстановление после изгнания врага. Однако вскоре, когда стало ясно, что оккупация будет длительной, Д.Г. Жимерин принял решение демонтировать и основное оборудование. О своей работе на Юге страны в период июля – октября 1941 г. он вспоминал много лет спустя: «Отправляясь на Украину, я захватил с собой К.Д. Лаврененко и В.С. Плотникова. Это талантливые инженеры, оба теплотехники, энергичные и мобильные специалисты. Я их знал уже много лет по совместной работе и был уверен, что в той сложной ситуации, в которой мы должны были действовать, на них можно вполне положиться. К.Д. Лаврененко я поручил организовать демонтаж оборудования Днепродзержинской ГРЭС, а В.С. Плотникова отправил на Кураховскую электростанцию. За собой оставил наиболее сложный объект – Днепровскую ГЭС.

Перед отъездом я, собственно, не получил точных указаний, как понимать демонтаж. Ведь энергетическое оборудование сложное, имеет большие габариты и массу. Особенно сложны котельные агрегаты, состоящие из многих тысяч деталей, труб, патрубков и т. д. Их монтаж обычно продолжался не менее года…

Решили, что нужно снять те части, без которых энергетическое оборудование работать не может, следовательно, враг не введет его в строй в случае захвата станции. А вернувшись, мы быстро все восстановим. Сняли приборы, задвижки, электродвигатели, кабели…

Следя за ходом демонтажа, я мотался между Запорожьем и Днепродзержинском. Ездил ближайшим путем, по правому берегу Днепра, т. е. со стороны, обращенной к фронту. И вот во время одной такой поездки позвонил М.Г. Первухин из Москвы, чтобы предупредить меня о том, что немецкие части, прорвав фронт, устремились к Днепру на участке между Запорожьем и Днепродзержинском и нам следует ускорить демонтаж оборудования, заминировать плотину Днепрогэса и вообще быть осторожнее, чтобы не попасть в лапы врага. Стали искать, где я: из одного места выехал, в другое не прибыл, а фашисты уже приблизились к Днепровской ГЭС. Меня перехватили на полпути наши энергетики…

Стала ясной необходимость ускорения эвакуации оборудования Кураховской ГРЭС… Только что введенные турбины и генераторы мощностью 50 тыс. кВт, мощные трансформаторы и другое оборудование были погружены и отправлены на восток страны. Однако в этот период мы еще не разрушали остающиеся оборудование и сооружения. Думали о том, что скоро, очень скоро нам же придется все восстанавливать.

Настал… момент, когда покинули Кураховку, и снова вместе с армией отступили на восток. Пришла очередь Донбасса. С этим районом у меня была многолетняя и разнообразная связь. …Здесь я знал не только электростанции, линии электропередачи и подстанции, но и каждый агрегат…

И вот настала очередь снимать, а иногда и уничтожать все то, что создавалось с моим участием и хорошо работало. На первом плане стояла Зуевская ГРЭС – флагман советской теплоэнергетики.

…Для раздумий времени уже не хватало, гитлеровцы наступали. Дни и ночи шли демонтажные работы… Пять мощных турбогенераторов по 50 тыс. кВт были уже погружены, неожиданная задержка произошла с самым крупным генератором в 100 тыс. кВт. По необъяснимой причине мы не могли его снять с фундамента. Казалось, все болты отвинчены, патрубки разъединены, ротор, возбудитель и все остальные детали отгружены. Статор не желал покинуть свое место, а время, драгоценное время, неумолимо уходило.

Главные части армии уже прошли, остались небольшие заслоны, саперные части известили, что они должны подорвать железнодорожные пути.

Бросаюсь к командующему частями генералу Колпакчи, прошу немного подождать…

Объясняю, что без статора нет машины, это уникальный агрегат, мы не можем его оставить немцам. И генерал сдался:

– Хорошо, даю вам еще два, максимум три часа, усилю свою часть на этом участке, но это последний срок.

…Принимаю отчаянное, для нормальных условий немыслимое решение – рвануть мостовым краном на максимальном его пределе. Или сорвем статор или.., а что или – ясно: может рухнуть мост крана или не выдержат подкрановые пути.

Удаляем всех из машинного зала, вызываю самого опытного крановщика и веду с ним откровенный, прямой разговор… Но крановщик (к сожалению, забыл его фамилию) ответил, что его кран сдерет все и этот статор тоже. Поставили самые тяжелые стропы, крановщик резко включил на максимальную скорость электродвигатель, толстые канаты натянулись до предела, все вибрировало.

Еще мгновение – статор со скрежетом вырвало из фундамента. Мостовой кран подбросило вверх – мы все застыли… Но кран снова плюхнулся на подкрановые пути.

Это была победа, в считанные минуты огромный статор, погруженный на платформу с помощью юркого паровоза покатил на юго-восток, в Азербайджан.

Вывезти мощные трансформаторы уже не было ни времени, ни платформ. Решили подорвать. Это был второй взрыв после Днепрогэса, на который мы шли сознательно… Под трансформаторы заложили взрывчатку, отошли в укрытие и рванули. Вверх взметнулось огромное черно-белое облако, а на высоте 30-50 метров произошел второй взрыв, от которого образовалось яркое багровое зарево…

Это был прощальный салют нашей красавице Зуевке, второй после Днепрогэса крупнейшей электростанции страны.

Подавленные, мы молча готовились к отъезду. Было уже темно, шел нудный ноябрьский дождь. Мы пробирались по направлению к Сталинграду.

…Приехав на условленное место, мы не обнаружили там директора сетевой проектной организации Огородникова, не явился он и на другие заранее обусловленные места. …позже от партизан узнали, что Огородников поступил на службу к врагу.

…хочу сказать, что лишь несколько человек из числа энергетиков… оказались подлыми предателями. Даже те, кто не успел эвакуироваться и попал в окружение, уклонялись от сотрудничества, хотя немцы усиленно искали энергетиков, чтобы наладить работу электростанций. К этому следует добавить, что за все время оккупации ни одна электростанция, которую мы демонтировали, не была пущена. Из Германии приезжали специалисты и осматривали Днепрогэс, Зуевскую, Кураховскую, Днепродзержинскую электростанции, строили планы восстановления, но из этого ничего путного не вышло» .

Переброска энергетического потенциала на восток была частью не имевшего прецедента в мировой истории «промышленного переселения». По масштабам, темпам и степени сохранности оборудования эвакуация промышленности является одной из наиболее ярких и героических страниц всенародного сопротивления врагу. Английский исследователь, очевидец «великого индустриального перемещения» А. Верт писал: «Эвакуацию промышленности во второй половине 1941 и начале 1942 гг. и ее “расселение” на востоке следует отнести к числу самых поразительных организаторских и человеческих подвигов Советского Союза во время войны».